|
Биография:
Збигнев Казимеж Бжези́нский (польск. Zbigniew Kazimierz Brzeziński, род. 28 марта 1928 г., Варшава) — американский политолог, социолог и государственный деятель.
Биография
Родился в Варшаве в семье польского дипломата. С 1938 года живет в Канаде, в 50-е годы стал гражданином США и сделал академическую карьеру: закончил университет Макгилла со степенью магистра и Гарвардский университет со степенью доктора политических наук (1953 г.), преподавал в Гарварде, в 1961 году перешел в Колумбийский университет, возглавил там новый Институт по вопросам коммунизма (Institute on Communist Affairs). В середине 60-х годов был назначен членом совета планирования государственного департамента. Первым предложил объяснять всё происходящее в социалистических странах с позиций концепции тоталитаризма. Автор глобальной стратегии антикоммунизма, теории конвергенции, теории технотронной эры и концепции американской гегемонии нового типа. В 60-х годах был на посту советника в администрациях Кеннеди и Джонсона, занимал жёсткую линию по отношению к Советскому Союзу. В конце срока Джонсона являлся советником по внешней политике вице-президента Хамфри и его президентской кампании. Суровый критик политики Никсона-Киссинджера. В 1977-1981 годах занимал должность помощника президента США по национальной безопасности в администрации Картера.
В настоящее время является консультантом Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studie (англ.)) и профессором американской внешней политики в Школе современных международных исследований Пола Нитце (School of Area and International Studies (англ.)) при Университете Джонса Хопкинса в Вашингтоне, член совета директоров Национальной поддержки демократии (National Endowment for Democracy (англ.)), член организации «Freedom House (англ.)», член Трёхсторонней комиссии (Trilateral Commission (англ.)), член Американской академии гуманитарных и естественных наук (American Academy of Arts and Sciences (англ.)), сопредседатель Американского комитета за мир в Чечне.
Отношение к СССР/России
Бжезинский считает США мировым гегемоном и отрицает возможность обретения подобной роли другими государствами. Бжезинский относится к СССР/России как к поверженному противнику, наряду с Германией и Японией после их поражения во Второй мировой войне:
«Фактически советская военная мощь и страх, который она внушала представителям Запада, в течение длительного времени скрывали существенную асимметрию между соперниками. Америка была гораздо богаче, гораздо дальше ушла в области развития технологий, была более гибкой и передовой в военной области и более созидательной и привлекательной в социальном отношении. Ограничения идеологического характера также подрывали созидательный потенциал Советского Союза, делая его систему все более косной, а его экономику все более расточительной и менее конкурентоспособной в научно-техническом плане. В ходе мирного соревнования чаша весов должна была склониться в пользу Америки.»
«Подобно столь многим империям, существовавшим ранее, Советский Союз в конечном счете взорвался изнутри и раскололся на части, став жертвой не столько прямого военного поражения, сколько процесса дезинтеграции, ускоренного экономическими и социальными проблемами.»
«Для Соединенных Штатов евразийская геостратегия включает целенаправленное руководство динамичными с геостратегической точки зрения государствами и осторожное обращение с государствами-катализаторами в геополитическом плане, соблюдая два равноценных интереса Америки: в ближайшей перспективе - сохранение своей исключительной глобальной власти, а в далекой перспективе - ее трансформацию во все более институционализирующееся глобальное сотрудничество. Употребляя терминологию более жестоких времен древних империй, три великие обязанности имперской геостратегии заключаются в предотвращении сговора между вассалами и сохранении их зависимости от общей безопасности, сохранении покорности подчиненных и обеспечении их защиты и недопущении объединения варваров.»
«Если Европа преуспеет как в процессе объединения, так и в процессе расширения и если Россия тем временем успешно справится с процессом демократической консолидации и социальной модернизации, то в определенный момент Россия также может стать подходящей кандидатурой для установления более органичных взаимоотношений с Европой. Однако вопрос об официальном членстве России как о практической реальности до определенного времени не будет подниматься, и это, помимо прочего, еще одна причина для того, чтобы бессмысленно не захлопывать перед ней двери.»
«я не думаю, что Запад должен бояться Путина, хотя он, возможно, и не самый привлекательный человек. Он, по сути, русский автократ эпохи значительных перемен в позиции России на геополитической арене и в национальной самоидентификации. Запад должен четко обозначать собственные интересы и твердо защищать их. Он должен выступать против каких бы то ни было попыток российской имперской реконструкции, и там, где возможно, должен сотрудничать с россиянами в вопросах обоюдного интереса.»
Если русские будут настолько глупы, что попробуют восстановить свою империю, они нарвутся на такие конфликты, что Чечня и Афганистан покажутся им пикником.
О чём я должен сожалеть? Эта тайная операция [поддержка исламских фундаменталистов в Афганистане] была замечательной идеей. В результате русские попались в афганскую ловушку, а вы хотите, чтоб я об этом сожалел? Что важнее для мировой истории? Талибан или крах Советской империи?
«Советы разрушили Афганистан, и это стало почвой для "Талибана" многие годы спустя.»
После того, как в Чечне был ликвидирован Масхадов, Бжезинский осудил его убийство. |
